Гостев пытался оттолкнуть его руки, — он видел, что Павел Филиппович отдает ему свой последний бинт. Но Павел Филиппович, навалившись всем телом на раненого, закончил перевязку.
Стиснув зубы, шатаясь, Павел Филиппович поднялся и, подхватив политрука подмышки, понес его.
Голова горела, в глазах плавали алые пятна. Павел Филиппович не слышал, как немецкие автоматчики стали снова бить по нему тесными очередями трассирующих пуль.
Он шел, зажмурившись от дикой боли, не выпуская политрука, шел, пока не упал.
Очнувшись, Павел Филиппович увидел над головой чистое звездное небо. Мимо его лица скользили кусты, а под ним находилось что-то живое, теплое.
Это раненый политрук тащил на себе Павла Филипповича.
Но разве настоящий санитар позволит, чтобы его, раненого, нес другой раненый?
Павел Филиппович, побеждая слабость, сполз со спины политрука и взвалил его себе на спину.
Когда, проваливаясь в тьму обморока, он терял силы, перед ним вдруг появлялся кусочек неба. И тогда он снова пробуждался, замечая, как высокая трава скользит мимо его лица.
И так продвигались они, поочередно впадая в забытье, поочередно неся друг друга, изнемогая, истекая кровью.