Павел Филиппович поднял раненого, перевязал и понес его, спотыкаясь в темноте.
Канонада смолкла. С разных сторон слышалась сухая трескотня перестрелки.
И Павел Филиппович заблудился.
Он не знал, в какую сторону идти, отовсюду слышалась стрельба.
Немецкие автоматчики заметили санитара, блуждающего со своей ношей, и дали несколько жестоких очередей.
Павел Филиппович упал.
Когда он очнулся, плечо его болело так, словно кто-то засунул в рану подпилок и шаркал им.
Павел Филиппович с трудом сел, раскрыл свою сумку и вынул оттуда последний индивидуальный пакет.
Застонал политрук. Санитар наклонился над ним и ощупал его окровавленную голову.
Он стал перевязывать голову политрука.