Балта. Немецкие самолеты разбили и подожгли эшелоны с ранеными. Катя вместе с Натой Чернышевой спасала раненых из-под огня, из-под обломков. И оттого, что она сама была вся обожжена, она чувствовала себя уверенной, когда пришла в военкомат.
— Видите ли, — сказал ей командир распределительной роты, — воевать вы, конечно, сможете. Но ведь у меня народ все какой. Шоферня с гражданки, невоспитанный народ, грубый.
— Я ездила помощником кочегара, — заявила Катя, — и имею звание пилота.
— Милая, — сказал ей командир искренно, — вам же будет трудно.
И было действительно очень трудно. Даже труднее, чем сейчас..
Но как холодно! Долго его еще ждать? Просто невозможно так ждать.
Стужа проникала сквозь стальную броню легко, как вода сквозь войлок, и танк оброс внутри инеем, мохнатым и колючим. В танке было холоднее, чем снаружи на леденящем ветру. Можно было думать, что это свойство стали — впитывать в себя стужу и смертельно излучать ее. Все тело болело, и казалось: еще немного, и она умрет от этой боли. И когда хотела подняться, ноги были уже чужие. Она испугалась этого и стала руками вытаскивать сначала одну ногу, потом другую. Наклоняясь, она ударилась лбом о рычаг и, когда дотронулась рукой и увидела кровь, — удивилась, как это на таком холоде может еще идти кровь, потому что лицо было давно, как деревянное. Она сосредоточивала всю себя на каждом движении, которое предстояло проделать. Сначала она думала про левую руку, и левая рука медленно вытягивалась вперед. Потом правая рука. Грудью и животом она легла на нижний край люка и, приподнявшись на локтях, стала подтягиваться на них и, наконец, вывалилась на снег. Теперь нужно было встать на ноги. Сначала она села на корточки, хватаясь руками за броню, полулежа на ней, выпрямилась. Так простояла она несколько минут, опираясь по очереди то на левую, то на правую ногу. Теперь оторваться от танка — сделать первые шаги. Ступни кололо иголками, и они казались твердыми и какими-то круглыми. Раскачиваясь, балансируя руками, она шла по снегу и походила на человека, который первый раз надел коньки и остался на льду без помощи.
Лейтенант появился откуда-то из темноты внезапно.
— Поехали, — сказал он и направился к машине с таким видом, словно на минуту отлучился.
Теперь он не говорил: «Закройте люк», хотя огненные очереди с прежней яростью вспыхивали из леса. Он торопил: