Боец, устраиваясь на броне танка, попросил:
— Вы не обижайтесь, товарищ командир: испугался, гляжу, волосы.
— Держитесь, а то сдует! — крикнула Катя и закрыла люк.
«Шестидесятка» зашла в тыл окопавшейся возле трансформаторной будки группе немецких автоматчиков, но немцы успели повернуть орудие и встретили танк огнем. От бортового попадания «шестидесятку» развернуло почти на 160 градусов. После удара машина на несколько мгновений оставалась неподвижной, потом снова пошла, но не вперед, а назад. Можно было подумать, что командир отказался, струсил. Но тут же машина опять повернула на боевой курс. Значит, механик-водитель, оглушенный, наверное, вначале потерял направление. Танк мчался к немецким окопам…
…Катя сидела, скорчившись от боли в ноге. Боль становилась все сильнее, и она испытывала тошноту и не хотела открыть люка. Больше всего ей хотелось, чтобы ее сейчас никто не видел и чтобы она никого не видела. Но в люк стучали громко, настойчиво. Она разозлилась и открыла люк.
— Спасибо, товарищ механик.
— Очень одного вы занятно поддали, аж машину испачкал.
— Сами-то как, ничего?
— Товарищ механик, коньячку, вот с фрица снял.
— Они же барышня, — вмешался в разговор еще один боец.