Будто нашли бойцы что-то очень дорогое, что считалось давно утерянным. Сразу словно переменились они после этих слов. Давно ли еще они сутулились, вжимали головы в плечи, и глаза их были скучные-скучные. Забыв об опасности, о страхе смерти, они начали сноровисто и уверенно укладывать толстые бревна тесными рядами, вязали железными скрепами накрепко, и уже никто ив них не кланялся снарядам.
Обхватив многопудовую бабу могучими ручищами, налившись с натуги до синевы, Березко сипло выкрикивал:
— А ну еще раз, чтоб знали про нас!
И свая с каждым ударом все глубже и глубже уходила в грунт.
Когда снаряды, падая на переправу, дробили бревна, разрывали стяжки, люди еще злее, еще азартнее воздвигали новые пролеты. Они вступили в единоборство с батареей врага. И, видно, ярость огня не могла пересилить трудовую удаль русского мастерового человека.
Фашисты сосредоточили на переправе весь свой огонь. Но они не могли преодолеть упорство русских людей. И тогда к переправе была брошена группа фашистских автоматчиков.
Соорудив баррикаду из бревен, Григорий Березко вместе со своими бойцами защищал свой труд, свою переправу. И когда вышли все патроны, саперы бросились на врага с топорами в руках.
В назначенное время наши танки пошли в атаку. Внезапно навстречу им поднялся ползущий по земле человек и, подняв окровавленные руки, закричал:
— Товарищи, пожалуйте и на нашу переправу, она настоящая, на американских рамах, вам двумя эшелонами переправляться проворнее будет.
Это был молодой сапер Петр Неговора. Друзья его лежали бездыханными у переправы.