Схватка была короткой, кровавой и очень ожесточенной.
На следующий день нам удалось повидать место схватки. В тесных и длинных канавах протекала вода. Отвесные стены канав были иссечены бороздами пуль, в тех местах, где рвались гранаты, земля оползла, и из нее торчали обломки креплений. На дне канав лежали трупы немецких солдат. Их было много. Словно их накидали сюда, как в большую могилу.
Вечером мы увидели Колобухина с его бойцами у танкистов. Похлопывая ладонью по броне танка, Колобухин небрежно говорил:
— Из него видимость куцая, да и сам заметен, как амбар какой-нибудь. — И, оглядываясь на своих бойцов. он подмигнул и добавил: — Разве что по пути, потому можем к вам попроситься, а так ни в жизнь.
Высокий черный танкист, пытаясь скрыть обиду напускным равнодушием, сказал:
— Вы привяжитесь: растрясем по дороге, потом езди, собирай вас.
— Веревок мы захватим обязательно, — в тон ему ответил Колобухин, — если завязнете, чтобы было чем вас вытянуть.
Но, как язвительно ни разговаривали друг с другом эти представители разного вида оружия, мы догадались, что Колобухин что-то затеял.
И верно. На рассвете он посадил своих бойцов на эти грозные машины и пошел в ответственную операцию по спутанным тылам врага, чтоб в неразрывном и дружеском взаимодействии с танкистами снова нанести смертельный удар в ближнем и неотвратимом бою.
1942