Другому бойцу почти удалось пробежать открытое место. Но и он упал. А через несколько секунд он начал ползти, волоча перебитые ноги.
Воля командира, упорно хранимая, несгибаемая, — только она простой и ясной своей силой заставляла сейчас делать то, что дано человеку совершить лишь один раз в жизни.
Капитан обернулся к единственному оставшемуся связному и встретился с ним глазами.
Это был Алексеев, двадцатилетний юноша. Как-то он сказал капитану, краснея:
— Знаете, товарищ капитан, я вместе с вашим сыном учился в одной школе.
— Да? — произнес капитан, и лицо его на мгновение потемнело, словно от боли. — В таком случае, вам следует работать вычислителем, — прибавил он. — Там нужны грамотные люди.
При встречах Алексеев не сводил с капитана обожающих, преданных глаз. Для него капитан был образцом, которому он хотел во всем подражать. Он даже стал улыбаться так, как капитан — одними губами.
Два раза бойцы откапывали его вместе с капитаном из-под обломков дома, в котором находился наблюдательный пункт. Однажды капитан вытащил его из сарая, подожженного зажигательным снарядом, где он лежал, задохнувшись, без сознания, возле телефонного аппарата.
А когда Алексеев вернулся из госпиталя и стал благодарить его, капитан сделал ему резкое замечание за то, что он явился к нему, не зашив как следует прожженной одежды.
Шагнув к капитану, Алексеев хотел сказать, что он хочет умереть за родину, что капитан, вспоминая его, будет гордиться им, что он…