Но проникнуться всеми этими чувствами мешал визгливый голос Чибирева:
— Давай, давай шибче!
Он спокойно разгуливал по круглой площадке жерла и своим уверенным видом вновь возвращал людям потерянную земную бодрость.
Труба достигла своего предела. В смену Чибирев решил выложить каменную оконечность ее— корону.
И на эту смену пришла Анна Чибирева.
В ватных штанах, тучная, закутанная во многие шали, огромные, как одеяла. Зычным голосом она кричала на людей, готовящихся к подъему.
Челюстев отозвал Чибирева в сторону и спросил:
— Нельзя ли отговорить мамашу?
Чибирев внимательно оглядел Челюстева с ног до головы и сказал злым, тонким голосом:
— Вы бы, товарищ, топали отсюда. А то дует, простудитесь. А до нашей фамилии не касайтесь. Нос не дорос.