— А вы бы, ребята, меня почествовали: сороковая это труба, ровным счетом!
— Да как же тебя почествовать? — уныло спросил продрогший каменщик.
— Да хоть бы руку пожали, что ли.
Каменщики, неохотно вынимая свои руки, согретые в карманах, пожали протянутую чибиревскую ладонь.
— Вот так: вежливенько, — произнес Чибирев и протянул свою руку сварщику, но тот, покосившись, сказал сипло:
— После пол-литром почествую, тоже нашел время.
Чибирев, обиженно поджав губу, сказал — для того, чтоб что-нибудь сказать:
— Ну давай, давай веселее, ребята!
Анна Чибирева внимательно следила за этой сценой.
Огромная, толстая, она подползла к людям, внимательно и медленно оглядела их лица, потом, словно прислушиваясь к чему-то, произнесла зловещим, глухим голосом: