— Степан, труба шатается — слышишь?
Лица у каменщиков внезапно стали светящимися от бледности. Они замерли в тех позах, в каких настигли их эти слова.
Труба действительно шаталась.
Колебания ее были настолько сильны, что тело сразу наполнилось тоскующей, тошнотной слабостью.
Чибирев мельком взглянул в лицо матери и стал суетливо подталкивать каменщиков вниз, к спуску. Те молча с судорожной поспешностью полезли вниз.
— Чего ж ты, — грозно закричал Чибирев на сварщика, — шкуры своей не жаль!
Сварщик, оглянувшись через плечо, снова медленно склонился над шипящим голубым брызжущим пламенем.
Анна Чибирева, припадая к плечу сварщика, закричала ему в ухо:
— Шатается труба, слышишь?
Сварщик повел только плечами и продолжал работу.