Больше всего Остап не любил людей горластых и нервных. Таким людям он всегда ставил в пример своих лошадей, их кротость, застенчивость и скромность.
— Как я могу тебе выдать лошадь, — говорил Остап какому-нибудь уполномоченному, — когда я твоего характера не знаю? Как я могу допустить тебя до лошади, когда ты даже со мной грубиянишь? Не дам я тебе лошади!
А если лошадь ему приводили со сбитой спиной от неумелой городской трусливой посадки, Остап свирепел.
Сегодня все лошади были дома, и Остап наслаждался своим счастьем.
Матвей Чубанец, неувядаемый старик, явился в конюшню. Он подошел кавалерийской походкой к Остапу и протянул наряд на коня.
Остап стал читать бумагу.
— Вам бы, папаша, — сказал с упреком Остап, — помереть бы спокойно, и возраст у вас подходящий, а вы еще коней портить хотите.
— Я тебе не папаша, — осадил его Матвей Чубанец, — а инспектор по качеству. Давай коня и не задерживай моих обязанностей.
— Хорошо, я дам вам коня, папаша, но вы выдьте отсюда. Может, вы мне сюда на своих сапогах заразу занесли. Уходите и дожидайтесь снаружи и в следующий раз об этом попомните.
Чубанец вышел и стал гулять возле конюшни, хлопая по голенищу искусно витой плеткой.