Есть такая могущественная сила. Она может заставить нас, если будет нужно, обрывать с неба звезды, обжигая пальцы. Сила любви к женщине.
Грызлов работал. Дни оставались считанные. Он ходил похудевший, закопченный, с застенчивым, счастливым лицом.
Через месяц из Москвы приехала комиссия принимать экспонаты для Парижской выставки. На площади был установлен стол, на него для всеобщего обсуждения ставился предмет.
Очередь дошла до Грызлова.
Упакованное в солому изделие поставили на стол.
Грызлов снял солому, и глазам всем представилась ваза. Пурпурная, стремительно вытянутая, очертаниями своими напоминающая фигуру девушки с прижатыми руками, напряженно приподнявшуюся, словно для полета ввысь.
Это легкое изваяние переливалось внутри, в глубине, цветами солнечной зари.
И невольный вздох восхищения, словно ветер, колыхнулся по площади.
Возле вазы, протирая потное пенсне пальцами, ходил профессор-художник. Его глаза сияли.
Профессор подавленно шептал: