Встряску на фактории почувствовали все обитатели. Жестковато отразилась она на животных. Из 10 собак — четыре самых мелких и слабосильных внезапно околели — в один час. 10 декабря вечером они одна за другой стремительно влетели со двора в сени и забились в судорогах на полу. Изо рта шла пена, тело сгибалось, ноги прямило палками.
Не было сомнений, псы отравлены стрихнином. Резвый, игривый Кариш, два беленьких — большой и маленький — по характеру полные противоположности друг другу — сдохли на наших глазах.
Несчастный и забитый черный полущенок не добежал до сеней, свалился у порога.
Лично для меня было ясно, что хозяйственно-бесполезные, слабые животные уничтожены с заранее обдуманным намерением. Они поедали массу хлеба и не приносили никакой пользы.
Однако выполнено это нехорошо. Уполномоченный Комсеверпути, Шахов и заведующий факторией Удегов, отравив собак, не нашли достаточно гражданского мужества, чтобы открыто сказать:
— Это сделано нами. Это продиктовано хозяйственными соображениями.
Скажи они это открыто — не было бы ни паники, ни напрасных подозрений, ни обвинений друг друга.
Женщины фактории прежде всего кинулись ко мне. В моем распоряжении аптека, у меня хранятся яды, — естественно, они почли виновником меня.
С криками, бранью и слезами меня окружили, что называется, приперли к стене.
Уполномоченный ОГПУ Ларионов, осведомленный в этом деле, видимо, лучше других, сказал резко: