— Не разводите, товарищи, паники. Ничего особенного не случилось и ни кто в этом не виноват.
Меня оставили в покое, но маленькое население фактории волновалось, настроение царило приподнятое и тревожное. А ни Шахов, ни Удегов не отваживались откровенно признаться и внести успокоение.
12 декабря, видимо, от стрихнина же сдох Пегашка. Его отпустили погулять, он отошел в тундру шагов на сто и пал.
Лошадь была сильная, здоровая, веселая. Не дальше сегодняшнего утра рысью везла воду, затем отпряженная прыгала и брыкалась на дворе.
У нас осталось шесть собак. Три из них — „Роберт“, Барбос и Серый — настоящие полярные тяжеловозы. Здоровые псы, в силе мало чем уступающие волку. Несколько слабее маленький Серый — молодой выхолощенный песик. Пятая „Сонька“ — гладкошерстая сука, для работы и полярной зимы мало пригодная. Она уцелела лишь потому, что несколько дней назад принесла 7 штук щенков.
А шестой — „Петька“ — малосильный, больной кобелек, совершенно бесполезный в езде, но недурно натасканный на охоте — вылавливает уток из озера, поднимает их с воды. „Петрушка“ живет под кроватью у пекаря Поли Дорофеевой, пользуется постоянным ее покровительством на правах больного — и это спасло его.
Собственно ездовых — 4 собаки. Лично у Удеговых имеется еще великолепный огромный сеттер-гордон Аякс или, как переименовали его для понятности — Маяк. Он тоже иногда возит воду, но это собака частная. Казенных осталось шесть. Этого количества совершенно достаточно. Десятиведерную бочку везут три собаки, четыре — легко. А кроме воды — у нас нет другой работы.
Заготовленное для Пегашки сено уходит на подстилку свиньям в хлеву.
Таким образом от происшедших перемен никто не пострадал, а свиньи выиграли. Им обеспечена подстилка до весны.
Кое-какие перемены произошли и в быту нашего маленького коллектива фактории.