— Вас предадут суду!
— Ваше дело отдать под суд, а мое — оправдаться. Забирай вещи и кати на „Микоян“, — приказал Аксенов жене.
Оказалось, и вещи у него уже уложены к от’езду.
— На пароход вас не примут, — твердо сказал уполномоченный.
— Если сбросят силой — все равно заявляю, что я на фактории не работник. Через несколько дней, с первым снегом, туземцы свезут меня в Новый порт. Оттуда я на оленях же проберусь в Обдорск или Таз. Буду, если потребуется, жить в чумах, работать с ними, промышлять. Здесь не останусь.
— Это ваше последнее слово?
— Пусть хоть под расстрел — последнее!
Уполномоченный принялся за разборку дел и просмотр документов.
Уход инструктора всех взволновал, явился полной неожиданностью. Действительно, оставшись „без языка“, мы становились абсолютно беспомощными, работа заведомо срывалась. Неоднократно мы пробовали уже об’ясняться с туземцами пантомимой, но это никогда не удавалось и дело заканчивалось веселым хохотом обоих сторон. Вести торговлю без переводчика представлялось совершенно немыслимым.
Вдвоем с женой Аксенов увязывал последний скарб.