Вообще говоря, в приемке мехов и сырья размаху „торга“ уделены весьма скромные рамки. Малейшая возможность спекуляции инструкциями вытравлена. На все — точный и четкий стандарт. Исключение сделано только для голубого песца, чернобурой лисицы и белого медведя. Здесь, в зависимости от качества, а у медведя и от величины шкуры, стоимость может колебаться очень значительно.

Мне рассказывали, что белые медведи попадаются гигантских размеров с необыкновенно густым и мягким мехом. Из-за какого-то редкого экземпляра соперничали три покупателя частника и вогнали шкуру в 300 рублей. У нас таких не было. Но и среди немногих медведей, приобретенных на нашей фактории, есть шкуры в 50 руб., есть в 90 руб. Они резко разнятся и по величине и по качеству.

То же и с „голубыми“ песцами.

Я не могу уяснить, почему собственно они названы „голубыми“. Те цветные песцы, которые купила наша фактория, никак не могут быть названы голубыми. Их окраска рыжеватая, чуть-чуть дымчатая. Один есть потемнее, впадает в бурый тон и тоже с дымкой. На голубизну нет даже намека. И мех этих цветных песцов, я сказал бы, похуже первосортных белых. Не такой пышный, уступает по пушистости и нежности. Надо думать, те великолепные, действительно дымчато-голубые песцовые меха, которые в Европе носят богатые щеголихи, просто искусно выкрашены. Мастерство окраски мехов, если судить по специальным книжкам, доведено да высокого совершенства.

О вкусах, конечно, не спорят, но мне кажется — ничего прелестней и красивей натурального белого песцового меха придумать не возможно. Хотя „голубые“ шкурки обходятся фактории чуть ли не вдвое-трое дороже белых, по-моему, они все же низкопробней и по виду, и по качеству. Вероятно, тут диктует и распоряжается закон „моды“…

Явившихся для торговли нужно напоить чаем. Это обязательно! Когда бы туземец не приехал — днем, ночью, в тепло или стужу — уборщица наливает ведерный самовар и разжигает лучину. На старых факториях, говорят, круглые сутки кипит специальный котел с водой. У нас этого нет. Ведра в самоваре достаточно для двоих, несколько скромновато для троих, а четверым нехватает. Если уборщица почему-либо не обратит на это внимания, туземец без стеснения подсказывает:

— Чай тара.

В первое время на фактории практиковалось бесплатное угощение сушкой, белым хлебом, экспортным маслом, иногда даже печеньем и конфетами. Промышленники быстро с этими порядками освоились. Мы, конечно, понимали, что скармливать дорогие продукты весьма убыточно. Но раз это обычай, против которого не возражал даже прижимистый Вахмистров, приходилось мириться.

А из чумов, придвинувшихся к фактории с двух сторон на близкое расстояние, гости приезжают ежедневно. Без дела, без нужды, купить-продать, просто так — в гости. Они ездят мимо нас на Тамбей для осмотра сетей. Попутно два-три человека остаются на фактории и ждут возвращения товарищей с промысла. На обратном пути присоединяются и те. С утра до поздней ночи фактория наполнена туземцамм. Чай не сходит со стола.

Завелось, так сказать, прочное знакомство, дружба.