Кравченко, поеживаясь, как от холода, опустил голову: — Да, правда. Были случаи. Солдаты и даже казаки очень озлоблены.
Атаман, не найдя нужной ему телеграммы, гневно скомкал весь ворох и бросил его на пол:
— Мерзавцы! Не хотят воевать да еще, видите ли, они же и озлоблены!
Нервно вскочив, он стал быстро ходить по кабинету.
Кравченко поднялся с кресла, ожидая разрешения уйти. Собрав брошенные атаманом телеграммы, Богданов приводил их в порядок. Атаман остановился посреди кабинета и затопал ногами:
— Полевые суды! Вешать здесь, в тылу, и расстреливать там, на фронте! Немедленно, сейчас! Иначе будет поздно!
Вздрогнув от крика, Кравченко растерянно смотрел на атамана. Богданов вытянулся, словно ожидая приказа.
Успокоившись, атаман подошел к столу и грузно опустился в кресло.
— Садитесь, есаул! Знаете ли, я не могу равнодушно об этом говорить…
Богданов щелкнул шпорами: