Орудийные выстрелы, смолкнув к ночи, днем опять загудели в стороне от станицы.
Григорий Петрович, в пахнувшей нафталином черкеске с погонами урядника и обеими медалями, расчесывал перед осколком зеркала бороду, собираясь идти на площадь смотреть генерала и его войско.
Василиса Николаевна, с тревогой наблюдая за мужем, подошла сзади и поправила складки черкески, ворчливо проговорила:
— Не ходи, Петрович, и чего там тебе делать–то… еще убьют, чего доброго.
— Не бреши, чего не след. Генерал да чтобы разбоем заниматься стал! — Поправив на поясе кинжал и перекрестясь, он торопливо вышел из хаты. Во дворе он еще раз перекрестился и решительно отворил калитку.
От гребли на галопе показался отряд всадников.
Впереди отряда в белой папахе скакал командир.
Григорий Петрович, прикрываясь от солнца ладонью, с любопытством наблюдал за быстро приближающимся отрядом.
— Эй, урядник!
Есаул Лещ, сдерживая разгоряченного коня, хотел что–то спросить, но, узнав Григория Петровича, радостно воскликнул: