— Господа казаки! — кашлянув, он подождал, пока утихал шум. — Военно–полевой суд в лице, — он важно ткнул себя пальцем в грудь, — есаула Леща, атамана вашей станицы Черника и хорунжего Суслыкина постановляет, — атаман и хорунжий встали, — смертную казнь Аграфене Гринь, ввиду ее малых детей, заменить сотней ударов шомполами…
После казни расходились молча, боясь встретиться взглядами друг с другом. Полуденный зной опал. Подувший с лиманов свежий ветер закрутил пыль и, взбив ее столбом, унес с опустелой площади.
Глава XIII
Максим медленно прохаживался с Сергеевым по давно не метенному перрону в ожидании начальника конной разведки, посланной им в Тимашевку. Ольшанский со стариком в красной фуражке пошел осматривать только что прицепленный паровоз.
По проселочной дороге, вьющейся вдоль насыпи, закружилась пыль.
Максим остановился, вынул бинокль:
— Разведка, Дмитрий Мироныч.
И передав бинокль Сергееву, повернулся к эшелону:
— По–о–о-о-лк! По ваго–о–о-нам!
— По ва–а–а-агона–а–ам! — пропели батальонные и ротные командиры.