— Все равно до вечера нам не продержаться. Обойдут, сволочи.
В воздухе то и дело пели шальные пули. Шагах в трехстах от балки тянулись кукурузные поля, и если 6 не пороховые дымки, плывущие между толстыми зелеными стеблями, трудно было бы поверить, что там засело несколько сот людей.
Андрей внимательно посмотрел на встревоженные лица казаков, затем, схватившись за луку, махнул рукой.
Выскочив со стороны правого фланга белых, сотня с диким криком метнулась к кукурузе.
Завидев несущуюся на них лаву, белые открыли ураганный огонь, но было уже поздно. Казаки ворвались в кукурузу, рубя вскакивающие с земли вражьи цепи. Однако левофланговые белых уже добежали до своих коноводов. Андрей видел, что еще одно мгновение — и они обрушатся на его сотню яростной контратакой. Надо было атаковать их первым. Быстро повернув сотню, он устремился на разворачивающегося для атаки врага и в изумлении чуть не выронил клинок, узнав в белом сотнике Николая Бута.
Кровь бросилась в голову Андрею. Перед его загоревшимся ненавистью взглядом замелькали картины турецкого фронта. Сколько оскорблений, сколько мук принял он от этого человека!
Бут тоже узнал Андрея и помчался навстречу. Кони их сшиблись. Жеребец Андрея, злобно взвизгнув, рванул Николая зубами за колено. Сотник, выронив из рук маузер, скривился от боли. В тот же миг сабля Андрея, свистнув в воздухе, рассекла кубанку Бута. Но на помощь своему командиру уже подоспели белые конники.
Загорелся жестокий бой. Со скрежетом сталкивались кубанские шашки. Казаки Андрея бешено рубили белых, мстя им за оставленную станицу.
Не выдержав ожесточенной схватки, белые наметом понеслись к станице, низко пригибаясь к развевающимся по ветру конским гривам.
Победоносно взвились в воздухе звуки отбоя и сбора. С веселыми лицами собирались казаки к стоящему рядом с Чесноком Андрею.