Сумерки быстро сгущались, стало почти совсем темно. Над двором низко пронеслась стая диких уток, со свистом рассекая воздух.
Проводив их задумчивым взором, Григорий Петрович медленно побрел в хату.
Навстречу ему в новом сатиновом чекмене, пристегивая на ходу кинжал в черных с серебром ножнах, поспешно вышел Андрей.
Был он, как и отец, высок ростом, такие же черные вьющиеся волосы, нос с горбинкой, и только глаза у него были материнские, голубые.
— Гляди, Андрей, не гуляй долго, зарею на охоту пойдем!
Конца фразы Андрей не услышал. Легко перескочив через низкий дощатый забор, он скрылся в соседнем огороде.
К ночи ветер затих. Улеглась дорожная пыль. Воздух стал чище, а с лиманов потянуло прохладой. Где–то далеко, за греблей, послышались звуки гармошки.
Девичий голос задорно выводил слова старинней казачьей песни:
Ой, у поли три дорози ризных,
Ходил казак до дивчины пизно.