Кравченко, улыбаясь, взял ее за руку и заглянул ей в глаза:
— А где же ваш брат? Почему не идет в дом? Ведь он, верно, очень устал с дороги?
— Он сейчас у тетки. — Глядя исподлобья на Кравченко, Нина чуть слышно добавила: — Брат вас боится.
Кравченко взял другую руку девушки, слегка притянул ее к себе:
— Разве я такой страшный?
— О нет, что вы… Вы очень хороший, но вы офицер, а он простой казак.
Нина хотела было вырваться, но Кравченко вдруг прижал ее к себе и неуклюже поцеловал в губы. Смутившись не меньше, чем Нина, он растерянно смотрел на покрасневшую девушку. И когда она убежала от него в сад, Кравченко медленно побрел к воротам.
По улице то и дело проезжали конные казаки. Наклонившись к гривам коней, вихрем мчались ординарцы. К Кравченко подъехал его товарищ по полку, есаул Безродный. Он тихо проговорил:
— Ты слышал, Владимир? Таманская армия прорвала наш фронт возле Белореченской. Ночью, очевидно, будем выступать.
Голос Безродного звучал тревогой.