Помню, — неопределенно пробурчал Кравченко.
Бесцветные глаза Николая загорелись холодным, злым блеском:
— Ну, так вот: этот мерзавец, наконец, в наших руках.
— И что ты с ним думаешь сделать? — глухо спросил Кравченко.
Николай нервно встал, подошел к столу и взял папиросу:
— Взяты десять человек. Двух я приказал расстрелять.
— А остальные?..
Кравченко поразился своему голосу: чужим и странным он ему показался.
— Двух я при допросе застрелил. И выходит, что осталось их шестеро. Ну, так вот, тебе, как их бывшему командиру, — все шестеро когда–то служили в твоей сотне на турецком фронте — генерал поручил окончить допрос, а когда поедешь в разъезд, захватишь их с собой и где–нибудь в степи расстреляешь. В станице перед уходом неудобно стрельбу подымать.
Кравченко быстро поднялся с кровати, шагнул к столу: