Батурин задумался. Потом, дружески положив руку на плечо Андрея, тихо сказал:
— Езжай в разъезд, а я ее сам найду. Надеюсь, ты не будешь возражать, если я ее в твою сотню сестрой пришлю.
Сияя от счастья, Андрей опрометью сбежал с крыльца, прыгнул на испуганно всхрапывающего жеребца и помчался по улице.
Если Марина при встрече с Андреем сомневалась — предатель ли он, то сомнение сменилось уверенностью после того, как Андрей ускакал от красного разъезда.
Всю дорогу она сидела молча, прислонясь к пулемету, не отвечая на вопросы красноармейца. Сзади рысили двое конных, посланных начальником разъезда сопровождать Марину. Ее мысли невольно снова и снова возвращались к Андрею. Ей не верилось, чтобы он мог перейти к белым, и в то же время рассудок подсказывал ей, что измена эта вполне возможна. Разве Андрей не был вахмистром и георгиевским кавалером? Разве не могли его соблазнить золотые офицерские погоны? К тому же, ведь она сама, своими глазами, видела его в форме белого офицера, а дорога… ведь он спрашивал дорогу к ним!.. И потом ускакал от красного разъезда. И в ее сердце, борясь с любовью к нему, зарождалась ненависть, разгораясь тем сильнее, чем больше она убеждалась в его предательстве.
Приехав в лазарет, расположенный в небольшом хуторе близ Армавирского фронта, Марина увидела много новых раненых бойцов. Старичок доктор сбился с ног, делая в день до десятка неотложных операций.
И сразу же Марина была целиком поглощена привычной для нее работой. С утра до вечера перевязывая раненых, подавая нм лекарства, помогая врачу при операциях, она не имела времени думать о себе. Даже ночью стоны умирающих и мечущихся в бреду людей постоянно приковывали к себе ее внимание.
На другой день после возвращения Марины в лазарет двое казаков привезли на бурке раненого. Марина в этот момент делала перевязку командиру роты, которому только накануне отняли ногу, раздробленную осколком снаряда. Поговорив о чем–то с доктором, казаки бережно опустили на землю бурку и, повернув лошадей, ускакали.
Закончив перевязку, Марина подошла к доктору. Тот с помощью санитара отнес раненого под навес сарая и сейчас расстегивал его черкеску. С любопытством взглянув на раненого, Марина вздрогнула. На плечах у него блестели серебряные полоски офицерских погон. — Как он сюда попал, Виталий Константинович?
— Да вот двое кубанцев привезли, очень просили вылечить, говорили, что на днях заедут проведать его.