Заметив, что доктор никак не может стянуть с раненого черкеску, Марина нагнулась и стала помогать ему раздевать офицера.
— Где ж они его взяли? — задумчиво прошептала она, ловко разрезая ножницами запекшийся кровью чекмень.
Через час раненый был переодет в чистое белье, а рана его обмыта и перевязана.
Доктор, моя руки, задумчиво посмотрел на Марину, льющую из медного кувшина воду.
— Молодость, девочка, великий лекарь. Рана в грудь навылет, но в его возрасте… может выжить. — И, сняв с ее плеча полотенце, внимательно посмотрел ей в глаза: — Что–то ты, девочка, такая скучная? Из дому плохую весть получила, что ли?
— Нет, Виталий Константинович, я ничего…
Видя, что Марина опустила голову, доктор ласково взял ее за руку и усадил на крыльцо.
— Чего там нет — выкладывай, что у тебя за горе. Может, вдвоем что–нибудь придумаем.
И пока Марина, волнуясь, бросала скупые слова о своей встрече с Андреем, доктор, нахмурив брови, сердито теребил седую бороденку.
Кончив рассказ, с блестящими от невыплаканных слез глазами Марина молча прижалась к плечу доктора.