Максим пришел с мельницы усталый, и, не раздеваясь, повалился на койку. Дети бегали во дворе, мать стирала у Богомолова белье. Кроме Максима, в доме никого не было.
В комнату, сгибаясь под притолокой, вошел Сергеев:
— Спишь, что ли?
Максим сонно повернулся и зажег спичку.
— Не трудись, Максим! — негромко сказал Сергеев. — Говорить и без огня можно.
Портной Сергеев жил в станице уже шестой год, но никто не знал, откуда он появился. Был он человеком скромным. Жил тихо, пьяным его никто не видел, и все скоро привыкли к его высокой фигуре и даже кличку ему дали — Цапля.
Но при нем называть его так не решались даже ребятишки: было в его серых глазах что–то, мешающее обходиться с ним, как с другими иногородними.
Максим, сидя на койке, ожидал, когда Сергеев заговорит.
— Ты что же, с австрийцами воевал? — Сергеев достал из кармана кисет.
— Нет, с немцами.