– В том-то и беда, что “тоже”… – вздохнула Глафира. Ей, кажется, было немножко жаль Пяткина. – Ну, ты чё, Тополек, заскучал? Читай давай…
И зажужжали веретена.
ЖЕЛЕЗНЫЙ ТАНЕЦ
Что меня туда тянуло? Меньше всего сами ведьмы. К тому, что они какая-то нечистая сила, и к их мелкому волшебству я привык, а больше ничего интересного в сиплых и ворчливых тетушках не усматривал. Правда, теперь они стали со мной ласковыми (а Настя вообще всегда была лучше остальных), но не это меня привлекало.
Мне нравилась сама сказка. Ее настроение. Ее звуки, полусвет, загадочность. Нравилось, как жужжат веретена, как мерцают свечки, как звучит мой собственный голос, когда я читаю “Дубровского” или “Пиковую даму”. Читать я не уставал. А ведьмы не уставали слушать. Правда, когда кончалась глава или повесть, они говорили: “Отдохни маленько”. Несколько минут сидели, вздыхая, потом пели какую-нибудь протяжную песню (только про филина и медный грошик больше не пели), а затем Глафира кашляла и просила:
– Ну, давай дальше, Тополек.
И опять они слушали меня, покачивая головами в платках, и луна за окном тоже слушала. Она стала совсем круглолицая и к середине ночи делалась очень яркой.
В ночь, когда луна вошла в полную силу, ведьмы кончили прясть и стали натягивать серебристые нити на раму деревянной машины. Сотни белых искорок забегали по пряже. Я хотел подойти, но Глафира сказала:
– Ты это, Тополек… не надо. Дело такое…
А Настя, чтобы я не обиделся, шепнула: