– Потом посмотришь. А сейчас нельзя, сглазить можешь, тогда целый год ждать…
Скоро деревянное колесо машины закрутилось, рама заскрипела и задвигалась, что-то тихонько заухало, и я понял наконец, что в темном углу работает ткацкий станок.
С полчаса мы сидели молча. Я слушал скрип и ритмичные вздохи станка, смотрел на лунные искры и потихоньку начинал понимать, что сказка шагнула на новую ступеньку. Что-то будет впереди… Что? Стало страшновато, но страх был приятный, с примесью тайны…
Однако ничего загадочного не случилось в этот вечер. А случилось дело обычное и неприятное: появился Лев Эдуардович Пяткин.
Я забыл сказать, что после первого своего прихода он заглядывал к нам еще несколько раз. И всегда встречали его с досадой. Ведьмы потому, что он мешал чтению, а я – потому, что от него пропадала сказка. Был он всегда шумный, подвыпивший, помятый, молол всякую чепуху и просил взаймы. Мне он однажды принес леденцового петуха на палочке, но я не обрадовался и сердито сунул подарок в карман (карман у штанов потом склеился, и мне попало от мамы). Степанида однажды недовольно проворчала:
– Ходит, ходит… Невесту, чё ли, среди нас ищет?
– Невесту! Денежек на выпивку ищет, вот и все дело, – хмуро откликнулась Глафира. – Те двадцать рублей отдал, а потом опять занял три червонца… Бутылка его невеста.
– Да с чего ему среди нас-то, среди старух, невесту искать, – вздохнула Настя.
Я решил сделать ей комплимент:
– Да что ты, Настя! Ты еще совсем нестарая. И не такие замуж выходят.