– А чего мне бояться-то? – огрызнулся старичок. – Хуже чем в сторожа он все равно меня не определит. – Он опять повздыхал. – Караулим, караулим эту ржавчину, будь она не по-хорошему помянута. Вот и жизнь прошла, а для чего прошла, не ведаем.
– …Ведаем, ведаем… – прошел над хибаркой жестяной шепот. И меня опять закололи мурашки.
А сторож вздернул колючую бородку и храбро сказал:
– Он, может, и ведает, а я ничегошеньки… Глупости одни на старости лет. Мне бы внучат нянчить, а я тут дни и ночи знай торчи…
– …Торчи – не ворчи, – внятно отозвалось в воздухе, и сильнее запахло сырым железом.
Я поежился и спросил, чтобы прогнать страх:
– А зачем он так делает?. Ну, Хозяин этот…
– Зачем? А он, вишь, в императоры всемирные метит. Я, говорит, весь мир без всякой войны захвачу, потихоньку. Потому что люди-то сами весь белый свет в свалку ржавую превращают, а я над ржавчиной, мол, хозяин…
– А эти… ну, которые ведьмы… – Я опять смущенно глянул туда, где шел танец. – Они, значит, от н е г о научились колдовству, от этого Хозяина?
– Ясно дело, от него… Хозяину помощники-то нужны, вот и учит. Да только эта наука им не в радость. Невольные они…