– Пойдем! – согласился я.
Она взяла меня за руку. Сперва я послушно шел следом. Потом тихонько оттолкнулся от тротуара, вытянулся в воздухе горизонтально и поплыл за Настей “на буксире”.
– Ох и баловник… – усмехнулась она.
Я засмеялся, освободил руку, на лету перевернулся на спину. Подтянул к подбородку колени и стал соскребать с них прилипшие на подоконнике чешуйки краски. Поглядел Насте в лицо и спросил:
– А как там живут ваши? Ну, Глафира, Степанида…
– Живут, – отозвалась Настя непривычно сумрачным голосом. – И я живу… Чего хорошего-то в нашей жизни? Маемся только… Ты помог бы нам, Тополёчек, а?
– Как?
– А вот слушай. Я затем и пришла… Да ты встань по-человечески.
Я торопливо перевернулся в воздухе и встал перед Настей. Тревожно мне сделалось. Настя поправила косынку, глянула мимо меня (а улица под луной была пустынная и очень тихая, даже собаки не гавкали; а у заборов и в палисадниках притаились косматые тени).
– Про Хозяина-то слыхал? – негромко спросила Настя.