А потом прямо в глаза ударило ослепительное солнце - Алк был на вершине башни. Шагах в десяти, между двумя каменными зубцами, стоял царь Иосиф.
Повелитель Хазарии был в белой одежде, крупными складками опускавшейся до самого пола, руки скрещены на груди, на пальцах разноцветными огоньками сверкали драгоценные камни перстней.
Звеня доспехами, карабкались по узкой лестнице дружинники и остановились тяжело дыша, за спиной Алка.
Преодолевая невольный трепет, Алк медленно двинулся к царю.
Но царь Иосиф вдруг шагнул назад, за зубцы башни, и беззвучно упал в пустоту. Громко закричали люди у подножия башни, и в этом крике не было слышно страшного удара упавшего с высоты тела...
Князь Святослав приказал до основания разрушить Саркел, чтобы и память об этом зловещем городе исчезла.
Отшумели почестные пиры. Полуведерная круговая чаша обошла войско, от князя до последнего погонщика верблюдов, и заняла свое место в сундуке виночерпия-кравчего. Общей была победа, общим был и пир.
Поднялся на донском берегу высокий курган, последнее прибежище павших в бою товарищей, и уже справили на нем тризну, которая, по обычаю, следовала за почестным пиром.
Под надежной охраной уплыли вверх по Дону ладьи с добычей похода. Можно было возвращаться домой.
Но князь Святослав медлил, будто ожидал кого-то. И - дождался. Из Таврики, от византийцев, приехал гонец. Императорский вельможа Колакир извещал о своем намерении посетить Киев, чтобы поговорить с князем и старейшинами Руси о делах государственных, выгодных той и другой стороне.