Больной Вардас ничего не знал о происходившем в эти часы.
Дворец весь казался вымершим.
Ушла даже прислуга, которая должна была безотлучно находиться при больном правителе.
Правитель оставался совершенно один, беспомощный, бессильный, и не знал, что и подумать о всем происходившем.
Он жалобно звал прислугу, врача — никто не откликнулся на зов больного.
Шли нескончаемо долгие часы.
Старик прислушивался к реву бури, доносившемуся до его слуха, к грохоту срываемых ветром крыш и рушившихся построек и приписывал весь неестественный этот шум ни чему иному, как неистовству ворвавшихся в городские стены норманнов, ожидая с мига на миг их появления и в своем покое.
Мучительные мгновенья переживал теперь этот человек, так еще недавно считавший себя всесильным…
Он считал свою смерть неизбежною…
Вардас удивлялся только одному, что окна его палат не озарены пламенем.