Остатки флотилии еще только подходили к устью Днепра, а на берегах его уже было известно, что князья возвращаются…
И возвращаются не с долгожданной и желанной победой, а разбитые, уничтоженные, с сотнями, вместо ушедших в поход тысяч.
Плач и стон стояли на Днепре… Не было селенья, где бы не оплакивали ушедших и не возвратившихся.
Князей, впрочем, никто не обвинял. Всем было известно, при каких обстоятельствах потерпели они ужасное поражение.
— Что князья? Они, поди, и сами не рады…
— Чего радоваться-то?… Им других куда жалко!…
— Другие что? А князья ведь все…
— Да, конечно, все… Они — головы… Каково им, чай, было смотреть, как их дружина гибнет ни за что, ни про что…
— Плакали, поди!…
О том, что князья переменили веру, никто не говорил, Все считали это их личным, только их одних и касающимся делом.