Зоя тоже с удивлением смотрела на своего неожиданного защитника. Гвардейцы, заинтересовавшиеся этой сценой, остановились и также с удивлением ждали, чем все это кончится.
— Меня удивляет твоя настойчивость, — заговорил Никифор. — Явился из какой-то Македонии, никому не известен, а смеет вступать в разговоры с гражданами великой Византии!… Это — дерзость, которая заслуживает того, чтобы за нее поучили!… Эй, ко мне!…
— Постой! — снова остановил его македонянин. — Я вижу, ты очень горяч, но это я приписываю твоей молодости и ничему другому… Добро на тебя не действует, и я буду разговаривать с тобой теперь иначе…
— Благородный Василий, молю тебя, — возразила Зоя, почувствовавшая, что Василий иметь полные основания говорить так с одним из предводителей императорских телохранителей. — Умоляю тебя, прикажи ему отдать мне этих людей.
— Не беспокойся, прекрасная Зоя, — отвечал Василий. — Все будет так, как ты желаешь.
— Никогда! — неистово закричал Никифор.
— Ты не отпустишь этих людей?
— Нет!
— Если даже я приказываю тебе именем императора-порфирогенета?
Никифор на миг смутился.