Между тем, весь трепеща от волнения и гнева, Разумянский воскликнул:
— Панове, вы все были свидетелями того, какие обиды нанес мне… нам всем князь Агадар… Только кровью смываются эти обиды… Так будьте же свидетелями, что я вызвал обидчика на единоборство, на бой, на жестокий бой…
— Если ты будешь побежден, — кинулся к Разумянскому Руссов, — наши сабли сумеют отомстить за тебя!
Пан Мартын сверкнул на него своими злыми глазами и крикнул:
— Не сметь! Будь проклят тот, кто будет мстить за меня.
— Но отчего же? — не унимался литовец.
— Оттого, — скороговоркой ответил ему Разумянский, — что я призвал этого русского на суд Божий. Если он одолеет меня, стало быть, я был не прав, и мое поражение будет мне небесным наказанием. Но этого не будет: я одолею, за меня Ченстоховская Божия Матерь, Пречистое Тело Господне и все силы небесные…
— Скоро болтать кончите там? — раздался с крыльца голос князя Агадара. — Начинать пора, а то еще стемнеет… Или вы этого и ждете?
Кровь бросилась в лицо поляка.
— Выходи, князь! — крикнул он и первым пошел на средину круга.