Холопы князя Василия, увидав своего господина и угадав чутьем, что ему грозит нешуточная опасность, двинулись было ему на помощь, но сам князь Василий поспешил остановить их!
— Эй, вы, прочь! — закричал он, спускаясь с крыльца. — Голову расшибу; ежели кто сунуться посмеет.
Холопы отхлынули назад и смешались с толпой посельчан, вплотную окруживших живое кольцо из людей пана Разумянского.
— Никак биться будут! — говорили в одном месте.
— Если по чести, — высказывались в другом, — то это — Божье дело.
— А ежели не так, ежели с подвохом, — волновались их соседи, — так нашего князя полякам не выдавать… Чуть что, наваливайся скопом!
Но вдруг все разом стихло, и сотни взоров устремились на середину площади.
Там друг против друга стояли князь Агадар-Ковранский и пан Мартын Разумянский.
Пан Руссов и остальные спутники молодого поляка, сумрачные и нахмуренные, стояли, опираясь на свои сабли — хмель как будто соскочил с них. По крайней мере с виду они были трезвы; удручение же их было вполне понятно: пан Мартын был богат и, путешествуя с ним, они все были избавлены от путевых издержек.
Литовец Руссов был как бы распорядителем боя. По его знаку противники оба одновременно обнажили сабли.