– Повелитель, повелитель! – забывая о присутствии Насти, горячо заговорил Нейгоф. – Ты повелеваешь всем, ты – владычица, светлая, чистая, вечно сияющая!
Он опустился перед женой на колени и припал губами к ее руке.
– Ах ты, поэт мой!! – засмеялась Софья. – Настя, уйдите, нам с графом нужно поговорить, – обратилась она к горничной и, когда та вышла, продолжала: – Всегда в мечтах, всегда в грезах…
– Мечты, грезы так сладки, так восхитительны!…
– Но все-таки действительность к нам ближе… Встань, Миша, сядь, милый! Поговорим серьезно.
Нейгоф поднялся с колен и сел на скамеечку у ног Софьи.
– Говори серьезно, дорогая, – произнес он.
– Новое место – новые песни! – засмеялась Софья. – Я, Михаил, честолюбива!
– Вот как? – удивился тот. – Не верю. Откуда оно взялось? Ты в этот наш медовый месяц никаких подобных наклонностей не проявляла.
– Мало ли что! Зато проявлю теперь!