– Ничего не думаю.
– И думать нечего: Марич – доктор, полицейский врач тоже осматривал Нейгофа… Что они – слепые или невообразимые невежды? Откуда у тебя эти мысли?
– Не знаю… Я не ожидал, что так, без борьбы, само собой устроится то, что нам было нужно… Немного позднее этому несчастному все равно пришлось бы умереть. Он сам догадался сделать это – и прекрасно!… Разве мы виноваты, что путь к нашей цели идет через его труп? Он должен был умереть, чтобы мы дальше могли идти свободно.
– Неужели непременно должен? – спросила Софья.
Куделинский подозрительно взглянул на нее и спросил:
– А тебе что же, хотелось бы, чтобы он не умирал?
– Хотелось бы! – призналась графиня.
– Почему? Или вы, моя достойная подруга, – ха- ха-ха! – нервно захохотал Станислав, – успели влюбиться в этого слюнтяя, плаксу, графа с каких-то огородов?… Влюбилась?
– Нет, не влюбилась, – спокойно ответила молодая женщина, – но откровенно скажу – мне его очень жаль.
– Тебе? Жаль?