– Вот она, дружба-то, – вздохнул Зуй. – Говорил я тебе, Метла, плюнь ты на это дело. Куда уж нам со свиным рылом в калашный ряд? А ты, дьявол неумытый, нет, как это можно, чтобы товарища да не проводить!
– Какого товарища? – заинтересовался Коноплянкин.
– А тут одного… Может быть, знаешь, а не то и слыхал, может… Минюшку, Гусара нашего разлюбезного!… Да что с тобой, друг Сергей Федорович?
Как ни мало проницательны были Зуй и Метла, но они заметили, что Коноплянкина всего передернуло, как только он услышал о Миньке.
– Что Минька?… Как не знать его, – забормотал он и, преодолев волнение, спросил: – Проводили его, Гусара-то, говоришь?
– Довелось нам… и из проводов этих самых без грошика остались.
– Куда провожали-то? – спросил Коноплянкин.
Зуй, заметив его волнение, тихо свистнул и сказал:
– Ужасти, как далеко… уехал он, Минюшка наш, и не вернется вовеки…
– Толком, окаянные, говорите! – рассердился Коноплянкин. – Куда уехал?