– Принеси! – крикнул буфетчику Кобылкин и подвел Станислава к стулу. – Садитесь же!…
Теперь тон Мефодия Кирилловича был совсем другой. Он не просил, а приказывал, и его приказания производили впечатление.
– Вот так-то лучше, – проговорил он, усадив начинавшего успокаиваться Куделинского.
– Батюшка, Мефодий Кириллович, – вмешался Коноплянкин, принесший воду, – не оставайтесь вы с ним… Как бы чего худого не вышло… Уж осмелюсь доложить, такой это человек!
– Пустое мелешь! – отрезал Кобылкин. – Суешься, куда тебя не спрашивают. Выйди вон и никого не пускай сюда, пока я буду разговаривать с господином… Понял?
– Слушаю-с, батюшка, – закланялся Коноплянкин, – умру на месте, а никого не допущу.
– Теперь мы поговорим, любезнейший, – промолвил Мефодий Кириллович, усаживаясь против Куделинского. – Вы, конечно, узнали меня?
– Да, – ответил тот.
– Вот это хорошо! – воскликнул Мефодий Кириллович. – Это значительно облегчает мне разговор.
– Послушайте, скажите, что вам от меня нужно?