– Да чего? – добродушно спросил Мефодий Кириллович.
– Насчет графини… Не нужно мне ни ресторации на Обводном, ни новой крыши… Не погубите только меня, горемычного! – И Коноплянкин вдруг припал к ногам Мефодия Кирилловича, обнял их и, причитая, заговорил: – Это они все, убивцы окаянные, они меня в грех ввели… Ох, соблазн, ох, искушение!… Стой! – вдруг крикнул он и вскочил на ноги. – Нет, брат, не уйдешь!…
Куделинский, заметив, что Мефодий Кириллович отвлекся от него, подкрался к двери. Однако, когда он уже приотворил ее, Коноплянкин настиг его и схватил за шиворот.
– Прочь! – захрипел Станислав, пытаясь оттолкнуть буфетчика.
– Врешь! Не пущу! – задыхался тот, охватывая его геркулесовыми объятьями. – Попался, так и сиди!
Между ними завязалась борьба.
– Убью, ежели их высокородие прикажут, – сопел Коноплянкин. – Я тебя, разбойника, живьем представлю.
– Погоди! – дав им побарахтаться, дернул за плечо Коноплянкина Мефодий Кириллович. – Потише ты! Господин Куделинский, ну к чему вы все это? Неужели же нельзя обойтись без унижения?
Он помог Куделинскому подняться с пола, куда его словно мешок бросил Коноплянкин.
– Воды! – прохрипел тот.