– Полная, Соня, – ответил Куделинский. – Я разбит по всем пунктам…
– Вот как? – графиня засмеялась. – Я этого не ожидала…
– И я, отправляясь к Коноплянкину, тоже не ожидал ничего подобного, а между тем удар последовал с такой стороны, с какой я и ожидать его не мог… Кобылкин, о котором мы столько говорили, жив… Понимаешь?… Он спасся! И натиск последовал именно от него. Мне теперь за себя стыдно. Поверишь ли, я испугался… Проклятые нервы! Я подумал, что вижу перед собой призрак. Это я-то! Подумай, каково? Но, я вижу, ты смеешься? Смейся, смейся! Только я не хотел бы видеть тебя на своем месте. Я унизился, показав свой страх перед этим человеком, но что было потом, если бы ты знала, что было потом!…
– Что же именно?
– А то, что этот ужасный человек прочел мне нотацию… Недоставало только того, чтобы он выдрал меня за уши… Но это все пустяки; главное в том, что Кобылкину все известно.
– Что „все“?
– Все до мельчайших подробностей. Известно даже то, чего мы не знали… Представь, этот читальщик слышал наш последний разговор и передал его все тому же Кобылкину.
– Это как же так? – удивилась Софья.
– Как? Это для меня непостижимо… Кобылкин сумел окружить нас со всех сторон цепью шпионов. Он знает о каждом нашем шаге, чуть не о каждом нашем слове; ему известно, что ты не пошла проводить Нейгофа…
– Исполняя твое желание, – заметила графиня.