– На кладбище-с сегодня.
– Ты что там делал?
– Так как мы в женихах состоим при графининой горничной Настасье, так счел своим первеющим долгом проводить их сиятельство графа. Так к ее сиятельству извольте поторопиться, и затем с вашего позволения я уйду-с.
Дмитриев обогнал Марича и вбежал черным ходом в квартиру графини.
– Что с Нейгофшей-то? – едва переводя дух, спросил он у Дарьи, сидевшей в кухне.
– Что? Все как следует, – ответила та, – ногами дрыгает и головой колотится: истерика, вишь; твоя Настька там при ней. Позвать?
– Не надобно… Ужо забегу. А ты, Дарья, поглядывай.
– Мне что поглядывать?… Мое дело – кухня, а там хоть трава не расти… Ведь родственника ждут, – совсем неожиданно выпалила Дарья, – из Москвы… Настька сказывала. Телеграмма, вишь, пришла. Графиня господину Куделинскому читала, а она слышала. Ее спроси, она тебе скажет.
– Ладно, после спрошу. Слышь, звонят! Иди, отворяй, доктор это… а я побегу к своему.
Афанасий не ошибся: звонил с парадного хода Марич.