– Явлюсь сам, – сразу понимал Куделинский, о чем речь, – явлюсь, как только этот проклятый срок настанет… Устный рассказ произведет большее впечатление.
Такой же ответ получил Владимир Васильевич, встретившись с Куделинским в тот день, когда Мефодий Кириллович отправился на квартиру к „дикому доктору“.
„Дай-ка я его пришпорю, – сказал он себе, – может быть, подействует хоть это“, – и с особым выражением произнес:
– Советовал бы тебе поторопиться.
– Успею, – равнодушно ответил Станислав, – впереди еще три дня.
– Три дня пролетят, как миг, и за это время все может случиться. Ты только одно прими во внимание: Нейгоф жив.
Куделинского словно током ударило.
– Что?! – воскликнул он.
– Нейгоф жив, говорю, – вот что.
– Ты с ума сошел!