– Молчать! – загремел на него Станислав, вскакивая с колен. – Убью!
– Попробуй, – насмешливо кинул ему Владимир Васильевич.
Куделинский рванулся было к нему, но сейчас же снова кинулся к Софье.
– Соня, неужели ты оттолкнешь меня? Ведь я не верю в эту твою любовь к Нейгофу… Да и жив ли он? Да и можно ли любить таких, как Нейгоф? Ты – стойкая, сильная, а он… Не верю, не хочу верить!… Соня, слово, одно только слово! Умоляю…
Он протянул к ней руки.
– Подите прочь! – звенящим голосом бросила ему в лицо молодая женщина. – Я не верю вам! Мне противна вся эта разыгранная вами сейчас комедия. От вас ускользнули нейгофские миллионы, и вы унижаетесь передо мной, потому что только я одна могла бы вернуть их вам… Прочь от меня, жалкий, презренный человек!
– Ах, так! – кинулся к Софье Куделинский.
– Прочь! Марич, ко мне! – закричала графиня. – Помогите, помогите!
– Лишнее это, – схватил Станислава за руки Владимир Васильевич. – Вспомни, ведь это – женщина.
Из груди Куделинского вырвался яростный крик. Он схватил низкорослого Марича, приподнял его и ударил о пол. Но Марич, падая, увлек его за собой. Они схватились на полу у камина. Софья с ужасом глядела на боровшихся.