– Входите! – еще раз позвала Софья, издали протягивая Михаилу Андреевичу обе руки. – Какой вы добрый, не забыли!
– Я? Забыл вас! Это невозможно! – возразил Нейгоф и припал с поцелуем к руке красавицы.
Они прошли в уютную гостиную, скромно, но со вкусом обставленную.
– Садитесь, – предложила Софья. – Дайте мне поглядеть на вас. Батюшки, да вас узнать нельзя!
– Переменился? – улыбнулся Нейгоф.
– Просто до неузнаваемости!
– Да, Софья Карловна, да! – проговорил Михаил Андреевич, присаживаясь в кресло у преддиванного столика. – Я действительно переменился, и переменился к лучшему… к безмерно лучшему… Я сам вижу, какая пропасть легла между тем, чем я был до свиданья с вами, и тем, чем я стал теперь, благодаря вам!
– Граф! – остановила его Софья. – Ведь мы же условились не вспоминать этого.
– Я не могу молчать… мне сердце подсказывает слова…
– Оставим это. Вы поправились, покинули больницу. Не будет с моей стороны нескромностью, если я спрошу, что вы теперь намерены делать?