Капитан приказал спустить шлюпку и осмотреть оригинальный предмет. Матросы несколько раз стукнули по нем веслами, но он оставался совершенно неподвижным. По звуку можно было думать, что он пуст внутри. Наконец, капитан, по настоянию пассажиров, велел взять металлический буэр, — так как все решили, что это ничем другим быть не может, — на буксир и отвезти его в Шлиссельбург. Матросы стали обвязывать его веревками, но тут произошло нечто, всех до крайности изумившее: одно из предполагаемых окон открылось, и из него выглянуло несколько заспанное, но весьма добродушное лицо Карла Карловича Флигенфенгера…
В немногих словах рассказали свои приключения чудесно спасенные изгнанники земли столпившимся вокруг них пассажирам.
— Когда мы очнулись, — говорил Имеретинский, — и открыли окна, я сразу увидел, что мое предположение оправдалось: мы упали. на Землю. Произошло это благодаря тому, что метеорный поток принес нас как раз в ту точку пространства, которой за шесть часов быстрого движения достигла Земля, и которая отстояла от места отъезда экспедиции на 650.000 килом. Было ясное, теплое утро, и вагончик плавно покачивался на волнах неизвестного моря. Земли нигде не было видно. В полдень я определил географическое положение места, куда нас забросила судьба: представьте нашу радость, когда мы узнали, что находимся не где-нибудь в дебрях бесконечного океана, а на Ладожском озере. Однако нашему терпению предстояло еще жестокое испытание. На другой день, 30-го июля, разыгрался сильный ветер, который посадил на мель вагончик. Все наши попытки столкнуть его с песчаного грунта были бесплодны, и мы просидели, таким образом, почти две долгих недели. Мель находилась настолько далеко от берега, что мы не могли различить его даже в подзорные трубы и поэтому о том, чтобы достигнуть земли вплавь, нечего было и думать. Время тянулось бесконечно и мы страшно скучали без всякого дела; было невыразимо досадно чувствовать себя так близко от Петербурга и не иметь возможности попасть туда. К счастью, всему бывает конец; кончилось и наше бесплодное сидение на мели. Вчерашняя буря освободила нас: вагончик долго раскачивался и скрипел, пока огромный пенистый вал не вырвал его из песка, в котором он завяз. Утомленные сильной качкой, мы поздно ночью крепко заснули, пока вы нас не разбудили.
Таковы были в общих чертах приключения экспедиции на волнах негостеприимной Ладоги!
В тот же день, то есть 13-го августа, вечером пароход «Олонец» доставил вагончик «Победителя пространства» прямо в Петербург и высадил его пассажиров на пристани.
ГЛАВА ХІV
Происки врагов
В тот же день телеграф разнес по всей Земле радостное известие о возвращении экспедиции. Ликованию не было конца, и охватившее всех возбуждение не уступало тому, которое было вызвано памятным 244-м собранием клуба «Наука и Прогресс». Со всех концов мира на имя Аракчеева и Имеретинского полетели тысячи поздравительных телеграмм, полных самого разового оптимизма и теплых пожеланий. Старый граф, окруженный попечениями чудесно спасенной дочери, видеть которую он уже потерял надежду, быстро оправился от болезни,
Общества, клубы и собрания устраивали экстренные торжественные заседания, которые начинались поздравительной телеграммой и кончались обильным ужином и новым приветствием по адресу экспедиции.
Само собой разумеется, что клуб «Наука и Прогресс» не отставал от других. В первый же день по возвращении пассажиров «Победителя пространства», 18-го августа, вечером, в здании клуба состоялся грандиозный банкет в их честь, на котором вино и слова лились рекой, не менее обильной, чем сама царственная Нева. Но виновники торжества, усталые от пережитых треволнений, не дождались конца праздника и поспешили домой, где они могли, наконец, отдохнуть.