Кроме подобных предприятий, клуб организовал много экспедиций в самые различные области земного шара, от экватора до полюсов.
Самой значительной из них была экспедиция к северному полюсу, снаряженная под руководством члена клуба Северского, известного знатока полярных стран. Не пожалели ни денег, ни труда, и успех казался обеспеченным. В распоряжении путешественников находился великолепный ледокол «Северная Звезда» и при нем два вспомогательных судна. В случае, если бы кораблям не удалось добраться до цели, оставались другие средства передвижения, которыми экспедиция была обильно снабжена: крепкие, хорошо тренированные сибирские собаки-лайки, три автомобиля с сильными машинами и особыми колесами, приспособленными для движения по льду и снегу, материал для постройки двух воздушных шаров и для наполнения их водородом, наконец, несколько бензиновых и паровых лодок. Само собой разумеется, не был забыт и провиант, которым запаслись на восемь лет, — срок более, чем достаточный. Экипаж эскадры состоял из 600 человек опытных моряков, сынов сурового севера: русских, шведов и норвежцев. Не по морю, так по льду, не по льду, так по воздуху, во что бы то ни стало достигнуть таинственного полюса и водрузить на нем русское знамя! — таков был девиз отважных исследователей.
Экспедиция вышла в конце апреля 189… года из Либавы и направилась к берегам Швеции. Везде ее ожидали радушные встречи и посильная помощь. В мае сказали последнее прости цивилизованному миру в лице самого северного в свете города, Гаммерфеста, и пошли прямо к далекой цели в страну мрака и холода.
Путешественники в течение первого лета не успели проникнуть в очень высокие широты и зазимовали во льдах близ 80-ой параллели. Решили, принимая во внимание большое расстояние до полюса (свыше 1000 вер.), не покидать корабля. На следующее лето суда подвинулись на целых 5 градусов и, таким образом, осталось всего 525 верст до цели, но тут экспедицию постигло страшное несчастье: во время сильнейшей бури эскадра была окружена огромными ледяными горами. Два корабля, в том числе «Северная Звезда», обратились в щепы, и только незначительная часть их экипажа спаслась на оставшийся вспомогательный пароход. Этот последний однако также сильно пострадал: он потерял руль и винт и получил две пробоины. Ураган с головокружительной быстротой мчал искалеченное судно к югу, и лишь самоотверженные труды капитана и матросов спасли его от гибели. Все наблюдения и коллекции, собранные во время путешествия, безвозвратно погибли, так как находились на «Северной Звезде».
Неудача этой великолепно оборудованной экспедиции произвела удручающее впечатление и показала, как труден и опасен путь к полюсу, математической точке — которая столько веков манила к себе человечество и после того, как уже была достигнута, не перестает его манить к себе по-прежнему.
Сказанное достаточно характеризует деятельность славного клуба «Наука и Прогресс», и мы не будем приводить утомительного перечня и описания других многочисленных, более мелких проектов и сооружений. Таковы водяные автомобили братьев Вассерманн, людей, несомненно, ученых, но недостаточно уравновешенных; стреляющие жидким воздухом орудия артиллериста Пушкина и т. д., и т. д.
Несмотря на частые неудачи, деятельность клуба не была бесплодной, так как, с одной стороны, ему удалось осуществить несколько полезных проектов и изобретений, например, значительно усовершенствовать клапаны паровых котлов большого давления, утилизировать для практических целей тепловую энергию солнца и пр., с другой — даже неудачные начинания давали богатый материал и опыт для будущего. Поэтому имя клуба «Наука и Прогресс» пользовалось полным уважением ученого и технического мира.
Историю клуба можно было восстановить в общих чертах при осмотре зала заседаний, где происходило столько бурных сцен. Он представлял, особенно во время собраний, интересное и оригинальное зрелище. Переднюю часть занимало возвышение, на котором помещались кресла председателя, вице-председателя и очередного секретаря, а также кафедра для ораторов. Остальное пространство занимали 280 кресел членов клуба, почетных посетителей и корреспондентов больших русских и иностранных газет. Последние места никогда не пустовали, и это показывает, какой интерес возбуждали собрания «прогрессистов» (так для краткости называли членов клуба «Н. и П.») за границей и даже в нашем инертном обществе. Портреты знаменитых ученых и вообще выдающихся людей всего мира и несколько фотографий, напоминавших о различных сооружениях клуба, украшали стены зала. За председательской трибуной стояли четыре шкапа. В одном из них сохранялся устав клуба, протоколы заседаний, описание предприятий и другие, не менее важные документы; во втором — осколки парового котла Гольцова; в третьем — осколки гигантского рефрактора и прочих инструментов рухнувшей обсерватории; в последнем — модели и остатки других сооружений. Над этими достопримечательностями был на стене нарисован одним из талантливейших русских художников герб клуба; его освещали электрические лампочки, что давало возможность рассмотреть его даже с противоположного конца залы. Герб изображал закрытую книгу, на корешке которой стояло: «Наука и Прогресс», а на переплете были изображены электрическая и паровая машины, телескоп и микроскоп, как главнейшие двигатели современной науки и техники.
Однако, в описываемый вечер члены собрания не любовались красивым убранством залы; нет, они были заняты более серьезным делом, а именно, всеми силами старались перекричать друг друга.
Полную противоположность с этим бурным обществом составлял занимавший председательское кресло граф Аракчеев. Мать его была англичанкой, что, может быть, и послужило причиной хладнокровия графа, позволявшего ему беспристрастно и искусно вести собрания, а это было вовсе нелегко при горячности членов клуба. Аракчеев страстно любил науку, а особенно величественную астрономию, на служение которой отдавал все свое время. Среди товарищей он, несомненно, являлся самым выдающимся астрономом, хотя их значилось около двадцати в списках клуба. Несмотря на преклонный возраст, граф принимал деятельное участие в разработке проектов, а огромное состояние давало ему возможность поддерживать их материально. Он пользовался любовью и уважением не только в своем кружке, но и во всем Петербурге. Этим вполне объясняется, что в течение многолетнего существования клуба, Аракчеева постоянно выбирали председателем.