Однако, несмотря на всю свою опытность, на этот раз ему не так-то легко было водворить порядок, и эксцентричное собрание долго еще шумело. Но всему приходит конец. На очереди была баллотировка предложения Щербакова. Процедура продолжалась не долго. Проект трубы оказался отвергнутым, что, конечно, вызвало бы новую бурю и беспорядок, если бы в то же время внимание собрания не было отвлечено в другую сторону. Еще во время баллотировки к председателю подошел лакей и, подавая визитную карточку, что-то сказал. Этим воспользовался Аракчеев, чтобы не допустить возобновления споров и шума, и тотчас после объявления результата баллотировки доложил собранию, что Валентин Александрович Имеретинский (его не знал никто из присутствующих) просит на полчаса внимания господ членов клуба. Хотя никто не имел решительно ничего против того, чтобы выслушать незнакомца, все же возник спор, вследствие любви некоторых прогрессистов к пререканиям. Они подняли принципиальный вопрос: имеет ли право посторонний говорить на собраниях? Справились в уставе и под соответствующей рубрикой нашли следующее:
Пункт 8. Кроме лиц, означенных в пункте 7-ом статьи 2-ой (корреспонденты и почетные члены), никто, не состоящий в числе действительных членов клуба «Н. и П.», не имеет права присутствовать, говорить или предлагать проекты на очередных или экстренных собраниях иначе, как по рекомендации не менее, чем десяти членов клуба.
Партия, поднявшая вопрос, уже готова была торжествовать победу, но неожиданно пятнадцать противников такого строгого следования букве правил заявили, что они рекомендуют г-на Имеретинского. Любителям споров пришлось сдаться. Разговоры замолкли, и в зале наступила необычная тишина: очевидно, было возбуждено всеобщее любопытство. Через некоторое время вошел неожиданный посетитель и, раскланявшись с председателем, прямо прошел на ораторскую кафедру; отсюда он представился собранию в качестве скромного работника на поприще естествознания и специально физики и поблагодарил за лестное доверие, выказанное клубом, согласившимся его выслушать. Затем он остановился, желая побороть невольное волнение, прежде чем приступить к изложению того, что его сюда привело.
Имеретинский был очень высокого роста и довольно худощав. Он носил небольшую бороду и коротко остриженные волосы, оставлявшие открытым высокий лоб — признак недюжинного ума. Крупные, неправильные черты его лица имели отпечаток большой душевной энергии, а вдумчивые глаза, в которых, казалось, жил целый мир своеобразных мыслей, и складка на лбу придавали ему выразительность. Подобное лицо не может быть названо красивым, но оно интересно и привлекательно. Таково было впечатление, произведенное Имеретинским на членов клуба.
ГЛАВА ІІ
Волны эфира
Собрание молчало, ожидая сообщения незнакомца. «Имеретинский» — это не было имя знаменитого ученого или изобретателя; все же некоторые прогрессисты вспомнили, что встречали его на страницах специальных журналов.
Незнакомец, наконец, собрался с духом и заговорил с легкой внутренней дрожью в голосе:
— Милостивые государи! Позвольте в самых общих чертах ознакомить вас с проектом, разработке которого я посвятил всю жизнь и который, надеюсь, будет прекрасным началом в ряде грядущих открытий XX столетия. Самое название вашего уважаемого клуба показывает, что вы стремитесь вперед к прогрессу во главе науки и цивилизации; поэтому я решил обратиться за помощью именно сюда и уверен, что надежда меня не обманет…
Наступил час открытия величайших тайн Мироздания, — тайн других небесных миров!