«Заставят сесть на корточки, дадут в каждую руку по карабину, и сиди полчаса-час. Все руки затекут».
«А то раз был у меня рукав запачкан. Вызвали в канцелярию, сержант дал две пощечины, потом дал в каждую руку по кувшину, велел вытянуть руки вверх и заставил приседать. Вода лилась за рукава и воротник, а стоявший сзади офицер смеялся».
И, наконец, последнее свидетельство — приказ военного министра. Он начинается так:
«Я узнал, что в некоторых частях офицеры и унтер-офицеры дают солдатам пощечины и причиняют иногда значительные телесные повреждения».
После этого приказа несколько офицеров было отдано под суд, но положение мало улучшилось. По-прежнему имеют место унизительные и тяжелые наказания, о чем сообщают перебежчики-солдаты и сейчас.
На почве ненормальных взаимоотношений с офицерством в польской армии учащаются самоубийства солдат. Сообщения об этом попадают в газеты. Одна из варшавских газет «Golos prawdy» сообщает:
«Солдат I шволежерского полка Петржак утопился в пруду Лазенковского парка. Сержант обвинил его в краже фуражки у товарища и приказал явиться к командиру эскадрона с рапортом. Петржак испугался допроса, побежал в парк и бросился с моста в воду».
Положение настолько обострилось, что в марте 1927 года военная комиссия сената специально занялась вопросом о самоубийствах в армии. Один из депутатов объяснил эпидемию самоубийств в армии тяжелым режимом, который создан чрезвычайной и ничем не оправдываемой строгостью офицеров и унтер-офицеров по отношению к солдатам.
«Чин чина почитай»
Поскольку дисциплина в польской армии держится на безусловном повиновении офицеру «не за совесть, а за страх», постольку взаимоотношения военнослужащих строятся на строжайшем чинопочитании. Внешним образом это выражается в отдании чести.